Чайнворд-викторина

Предыдущая страница

Тема нашего чайнворда — «Капитанская дочка». Это значит, что все слова, которым отведены места в клетках чайнворда, должны ввести отгадчика в круг действующих лиц повести и событий в ней описанных.

Приняв такую установку, мы уже не уклонимся в сторону, не станем, предположим, слово «тулуп» загадывать как вид одежды, как «меховую долгополую шубу, сшитую мехом внутрь», — такое толкование ничего общего не имело бы с темой нашего чайнворда.

В сюжете повести заячьему тулупу отводится особая роль, и поэтому он интересует нас не как вещь сама по себе, а как вещь, подаренная Гриневым своему случайному попутчику. А это совсем не одно и то же: достаточно вспомнить, как сложилась судьба главного героя повести благодаря этому подарку.

И «тулуп» получает у нас такое толкование: «Какая из вещей, ранее принадлежавших главному герою повести, впоследствии спасла его от казни?»

Фраза составлена в вопросительной форме, но это ничему не мешает. Не все ли равно как загадывается слово — в виде утверждения или в виде вопроса, — и то и другое отвечает поставленной цели. Вопросительная форма пояснительного текста роднит чайнворд с викториной, что придает ему некоторое своеобразие. Моим ученикам в бригаде викторинная манера по душе, и они не прочь все остальные слова загадывать так же. Пусть будет не просто чайнворд, а чайнворд-викторина.

К слову «Архип» составляется такой текст: «Всякому, кто хоть раз прочитал «Капитанскую дочку», надолго запомнится добрый старый ворчун и преданный слуга Савельич. Но это только отчество, а помните ли вы его имя?»

Вопрос этот рассчитан на внимательного читателя: имя Савельича всего лишь один раз упоминается в повести. Конечно, можно было ограничиться совсем коротким вопросом: «Как звали Савельича?», но в литературной головоломке краткая характеристика персонажа — подробность отнюдь не лишняя. Она помогает отгадчику восстановить в памяти образ героя произведения.

Василиса, жена капитана Миронова, загадана следующей весьма характерной для нее цитатой из повести:

«Иван Кузьмич, сейчас же их под арест! Петр Андреич! Алексей Иваныч! подавайте сюда ваши шпаги, подавайте, подавайте! Палашка, отнеси эти шпаги в чулан».

В этой энергичной реплике, где строгий приказ отдается совсем не военным языком, нетрудно узнать бравую капитаншу. Цитата завершается вопросом: «Кто из героев повести, наказывая двух провинившихся офицеров, отдает эти сердитые приказания?»

Так обсуждаем мы каждое слово чайнворда, приглядываясь к нему с разных сторон: как лучше его загадать, чтобы отгадчику было над чем призадуматься? У нас их и всего-то одиннадцать, этих слов, а уже который раз - приходится ребятам перелистывать «Капитанскую дочку», наскоро прочитывая то одну, то другую главу повести.

Не обходится и без споров — как же иначе отстоять свою точку зрения? Посторонний человек, случайно заглянув к нам в это время, вероятно, подумал бы, что попал на литературный диспут или, по крайней мере, на занятие кружка юных пушкинистов.

Когда работа над чайнвордом была наконец завершена и Аля принялась начисто переписывать его на страницы «Летописи» (как у нас в шутку назывался дневник бригады), кто-то из ребят заметил:

— Если мне придется писать в классе сочинение по «Капитанской дочке», я, наверное, напишу его теперь на «отлично».

Все охотно с этим согласились.

Да и вообще неплохо вот так, составляя головоломки, повторять прочитанное, часто полузабытое, интересно и полезно.

Далее

Содержание